Сегодня
16+
 
26 февраля 2015 14:57 / Мой День Победы / память / граница  

Золото, голод и косточки от вишни

Издательский дом «Губернские ведомости» продолжает реализацию проекта «Мой День Победы». Люди, читая наши публикации, сами обращаются в редакцию, чтобы поделиться воспоминаниями. Сегодня мы публикуем сразу три истории жителей области, которых День Победы застал в совершенно разных местах: на Кавказе, золотом руднике в Красноярском крае и севере Сахалина. Объединяет их одно: все они впоследствии встретились здесь, на самом большом в стране острове, и проработали долгие годы в управлении ФСБ России по Сахалинской области.

По хлебной крошечке

Анна Ивановна Сычова на Сахалин попала еще десятилетней девчонкой, когда ее родители завербовались сюда на работу. Отправились всем семейством – папа, мама, бабушка да шестеро детей. Правда, Аню, как старшего ребенка, на остров не пустили: дескать, рабочих рук мало, отец да мать. А иждивенцев с собой везли много. Так и осталась поначалу девочка с дедом на лесозаготовках в 90 км от города Спасска. Но дед вскоре умер от голода.

– Я не знала, что и делать, с родными связи не было. Прибилась к воинской части, они как раз набирали бригаду подростков на огородную прополку. Жила в палатке. Думала, что же я буду делать осенью, когда холода наступят. Но добрые люди помогли. Военные отправили меня сначала во Владивосток. Там я дождалась единственного по тем временам судна, которое ходило на Сахалин примерно раз в месяц. Называлось оно «Кречет». Наконец, приехала к своим, – вспоминает Анна Ивановна.

Поскитавшись по острову, семейство решило остановиться в Александровске-Сахалинском. Жилья не было, завербованным выдали лес для строительства домика. Там и обосновались. Еды не хватало катастрофически, на Сахалине бушевала цинга, люди умирали десятками. Но Сычовы выжили благодаря трудолюбию. Спустя некоторое время молоденькая Анна выскочила замуж, как она выразилась, «сбёгом», то есть сбежала с парнем из дома. И одного за другим родила двух сынишек. Тут и началась война.

– Сыночки у меня малые совсем были, поэтому и не забрали меня тогда на войну. А многих девчонок-подруг позабирали. Но и без этого тяжело было. Еды нет, лекарств нет. Когда корью дети заболели, думала, что малого потеряю. В больницу забрали, он там умирал. Прихожу, а на кроватке – скелетик, кожей обтянутый. На ночь в палате печь натопят, а поутру – ледник. Решила втихую забрать его домой. А медсестра напоследок сказала: все равно помрет.

Дома ребенку лучше не стало, малыш уже не мог есть, однажды заснул и долго не просыпался. Анна, отчаявшись, стала созывать бабок и родственников. Ревела и шила ему похоронную рубашечку.

– Помню, полы мою, а сама плачу взахлеб. Но беда прошла мимо. Мальчик проснулся и тихо-тихо прошептал: «Мама, ням-ням». Это было счастье. По хлебной крошечке поначалу давали ему, чтоб внутри от голодухи все не полопалось. Год выхаживали.

Муж Анны Ивановны работал в Зональном, отвечал за обогрев самолетов. А наша героиня устроилась на работу завхозом на электростанции. Вспоминает, что почему-то боялись японских судов, которые стояли в порту Александровска-Сахалинского, вдруг разбомбят станцию. Но, говорит, Бог миловал. Дожили до Победы.

– Утром, когда война закончилась, я дома была, накануне со смены вернулась. Было ли у нас радио, не помню. Но узнали о Победе не по сообщениям радио, это точно. В хату забежал старший брат мужа. Орет что есть мочи: «Аня, наши победили!» Я соскочила, давай его целовать. Кричу: «Господи, Яков Артемьевич, слава Богу, дождались!» И плакали, и смеялись. И была у нас всех надежда, что теперь все, дай Бог, наладится.

В 1946 году Анна родила третьего сына. С гордостью рассказывает, что всех вырастили хорошими людьми. Средний, которого когда-то собирались хоронить, стал полковником, младший дослужился до подполковника. Теперь все они уже на пенсии, а сама Анна Ивановна готовится праздновать 95-летие.

Целый день в руднике

Тамаре Савельевне Федоровой на момент окончания войны было 17 лет. Молоденькая девушка вместе с папой жила в Красноярском крае и работала на руднике «Коммунар», где добывали золото.

– Я трудилась на фабрике при руднике, меня поставили в инструментальный цех. На тот момент я была самой молоденькой на фабрике, потому и работу доверили не самую ответственную. Зашивала порванные ремни для станков, нарезала резьбу на болты и гайки, паяла резцы. Стояла полный рабочий день. Почему-то еще японцы вспоминаются. Жалкие, на сибирском морозе в тряпки замотанные, работали на руднике под охраной.

Тамара Савельевна рассказала о постоянном чувстве голода, который преследовал ее и всех окружающих. Хлеба давали по 300 граммов на день, пока из магазина идешь – все и съедаешь. Кроме этого пайка, была только мороженая картошка, которую искали на полях и пекли потом прямо на железной печи, да кислая квашеная капуста.

– О Дне Победы узнала утром. Помню, спали мы на полу в хате. Вдруг по радио громко объявили, что война закончилась. Мы сразу на улицу выбежали, давай соседям стучать и кричать: «Победа! Победа!» Обнимались, целовались и знакомые, и незнакомые. Многие плакали. Такое не забывается, – делится Тамара Федоровна.

Семечки и косточки

Иван Григорьевич Булат встретил Победу в госпитале на российско-турецкой границе. Ему было тогда 17 лет. То, как юноша попал на Кавказ и дослужился до ефрейтора, – отдельная история.

– Сиротами мы с братьями остались уже в начале войны. Мама умерла от голода раньше, а похоронка на отца пришла в 1941 году. Там сообщалось, что Григорий Петрович Булат погиб смертью храбрых в боях с немецкими захватчиками и похоронен под Москвой. Поэтому мы решили тоже идти на фронт, – рассказывает Иван Григорьевич.

С братом-близнецом в 1943 году они написали рапорт, чтобы добровольцами пойти на передовую. Парней определили на курсы подготовки, где они изучали немецкий язык и осваивали профессию радиста. После отправили служить.

– Я попал на Кавказ, брат – на финскую границу. Мне довелось служить в первой погранкомендатуре 40-го ереванского пограничного отряда. Много чего делать приходилось. Вспоминается, как ходили за разведданными на турецкую территорию. Нас-то, пацанов, мало информировали обо всем, но я предполагаю, что поступили сведения о стягивании боевой техники в Араратскую долину. Вот нас и послали проверить, – рассказывает ветеран.

17-летнего Ивана обмазали в бане марганцовкой, чтобы кожа потемнела: так больше похож на турка. Подполковника, который знал турецкий язык, переодели в чабана, а Ваню – в припаска-пастушка. Погнали отару овец на территорию предполагаемой дислокации техники. В кармане – семечки и косточки от вишни.

– Надежда была на то, что на пацана внимания не обратят. Вот и поставили мне задачу: пушку видишь – кладешь семечку в отдельный кармашек, танк – вишневую косточку… Три дня ходили. Смешно сказать, турецких солдат-аскеров не боялся. А вот по ночам опасался спать на земле из-за скорпионов. Сами-то они не нападут, а если заденешь в темноте – обязательно ужалят. Конечно, нам уколы-противоядия делали, но все равно не хотелось из-за этого умирать, – делится Иван Григорьевич.

Справился тогда пастушок-припасок с заданием, принес ценные сведения. Уже в конце войны на одном из железнодорожных перегонов Иван Григорьевич получил ранение в голову: пальбу открыли с вражеского самолета. Что было после, не запомнил. Потом друзья рассказали, что он поначалу потерял сознание, а после сел, обхватив голову руками, и не отвечал ни на какие вопросы. Парня положили в медсанбат, а потом отправили в госпиталь в Армавир долечиваться.

– Я около месяца лечился. В один из дней, помню, лежу на койке в противомоскитной палатке на улице. Вдруг слышу – стреляют неподалеку. А у нас стрелять вообще-то было запрещено, турки могли воспринять это как провокацию и открыть ответный огонь. Потом выстрелы все ближе. Смотрю, наши палят в воздух и орут: «Победа!» У меня-то автомат тут же на койке висел. Но, честно признаюсь, палить не стал. Стыдно сказать – заплакал, никогда себе такого не позволял. А тут пришло осознание, что все закончилось. А людей не вернуть. Ни отца, ни братьев погибших. Куда возвращаться? Не мог я понять чувства свои, словно накатило что-то необъяснимое. Даже сейчас рассказываю и волнуюсь. Бывало, уже после войны сядешь вспоминать – и ком в горле. Не дай Бог кому-нибудь еще такое пережить, – тихо заключил Иван Григорьевич.

Сообщить об ошибке

Комментарии

Ваш комментарий отправлен

Онлайн-конференции

14 августа / Общество

Здравствуй, школа и детсад

На вопросы читателей ответила начальник департамента образования Южно-Сахалинска Анастасия Киктева

19 июля / Общество

Все об инвестициях

На вопросы читателей ответит руководитель Сахалинского агентства по привлечению инвестиций Антон Шередекин

Бизнес-справочник

Объявления

Свежее видео

Новое в блогах


Фоторепортаж

Еще фото

Видеорепортаж

Еще видео
240x120

Комментарии

Популярное

Тэги

Персоны

Опросы

Какое время года на Сахалине лучшее?
  283 (9%)
  57 (2%)
  641 (21%)
  1149 (38%)
  295 (10%)
  566 (19%)